В XXI веке географическая структура международной торговли зерном претерпевает фундаментальные сдвиги, обусловленные изменением климата, логистическими кризисами и геополитическими конфликтами. Если ранее доминирующими экспортерами выступали США и Канада, то в последние десятилетия наблюдается стремительный рост влияния стран Черноморского региона (Россия, Украина) и Южной Америки (Бразилия, Аргентина). Параллельно происходит диверсификация импортных потоков: традиционные рынки Европы и Японии дополняются быстрорастущими странами Азии (Китай, Индонезия, Филиппины) и Ближнего Востока (Египет, Турция). Эскалация торговых войн, введение продовольственных эмбарго и блокада черноморских портов в 2020-х годах стимулировали поиск альтернативных логистических маршрутов и ускорили переход к контрактам с использованием национальных валют. В результате формируется новая полицентричная модель рынка зерна, где снижается зависимость от одного полюса роста, а ключевым фактором становится способность стран адаптировать экспортно-импортные связи к условиям повышенной волатильности.
In the 21st century, the geographical structure of international grain trade is undergoing fundamental shifts due to climate change, logistical crises, and geopolitical conflicts. Previously, the United States and Canada were the dominant exporters, but in recent decades there has been a rapid increase in the influence of the countries of the Black Sea region (Russia, Ukraine) and South America (Brazil, Argentina). At the same time, there is a diversification of import flows: the traditional markets of Europe and Japan are complemented by the fast-growing countries of Asia (China, Indonesia, the Philippines) and the Middle East (Egypt, Turkey). The escalation of trade wars, the imposition of food embargoes and the blockade of Black Sea ports in the 2020s stimulated the search for alternative logistics routes and accelerated the transition to contracts using national currencies. As a result, a new polycentric grain market model is being formed, where dependence on one pole of growth is decreasing, and the key factor is the ability of countries to adapt export-import relations to conditions of increased volatility.